Oct. 1st, 2012

abadzeh: (Default)

Раньше приходилось читать, что в числе переводчиков стихов адыгейского поэта Исхака Машбаша на русский язык были Роберт Рождественский и Варлам Шаламов, внесшие значительный вклад в русскую литературу. Много интересного о литературных переводчиках и литературной "кухне", в том числе и адыгской, открыл для себя из статьи в номере "Литературной России", чем и хочу поделиться.
      " В советское время немало крупных русских писателей выживало или попросту кормилось в основном за счёт переводов. Некоторые и вовсе до своего вхождения в большую литературу вынуждены были заниматься переложениями стихов более удачливых своих современников с Северного Кавказа или Поволжья.  Вспомним, к примеру, судьбу известного диссидента Владимира Максимова. Когда он пробился в столичную печать с собственными опусами?! Только после того, как согласился стать, по сути, донором для адыгов Исхака Машбаша и Мурата Паранука, черкесаАбдулаха Охтова и татарина Заки Нури. С донорства начинал свою творческую биографию и другой видный диссидент – Александр Янов (он в начале 1960-х годов много переводил, в частности, кабардинских поэтов). Переложениями много лет занимались также практически все поэты-шестидесятники: Евгений Евтушенко, Белла Ахмадулина, Римма Казакова, Владимир Цыбин, Александр Кушнер, Анатолий Жигулин, Юнна Мориц, Станислав Куняев… Из больших поэтов этой участи избежали лишь единицы: Иосиф Бродский и Николай Рубцов, да, может, ещё Николай Тряпкин.
Юрий Кузнецов исключением не стал. За три с лишним десятилетия он переложил стихи более двадцати сочинителей из бывших республик СССР и, наверное, столько же авторов из Венгрии, Польши, Чехословакии, Югославии и других стран. Лучшие его переводы в 1990 году вошли в книгу «Пересаженные цветы», предисловие к которой написал Вадим Кожинов. Как утверждал этот теоретик литературы, «Юрий Кузнецов не просто даёт нам представление о незнакомой поэтической стихии, но делает её прямым достоянием русского искусства слова, ибо всё здесь сотворено, как говорится, на самом высоком уровне». В своё вре­мя Ва­си­лий Жу­ков­ский вы­де­лил два ти­па пе­ре­вод­чи­ков: пе­ре­вод­чи­ка-ра­ба и пе­ре­вод­чи­ка-со­пер­ни­ка. Раб в по­ни­ма­нии Жу­ков­ско­го обя­за­тель­но дол­жен был вла­деть язы­ком ори­ги­на­ла тек­с­та. Од­на­ко это – чи­с­тая ме­ха­ни­ка. Син­хрон хо­ро­шо пе­ре­да­ёт суть, но не осо­бен­но­с­ти об­раз­но­го мы­ш­ле­ния. Что­бы при­от­крыть хо­тя бы ча­с­тич­ку чу­жой ду­ши, ну­жен ещё и дар ис­сле­до­ва­те­ля.
Куз­не­цов, как из­ве­ст­но, чу­жие язы­ки не знал. Да, ког­да по­эт в на­ча­ле 1960-х го­дов слу­жил в ар­мии на Ку­бе, он не­пло­хо ос­во­ил на бы­то­вом уров­не ис­пан­скую речь. Но это­го ока­за­лось не­до­ста­точ­но для то­го, что­бы сво­бод­но мыс­лить об­ра­за­ми ис­пан­ской ли­те­ра­ту­ры. И не­уди­ви­тель­но, что уже че­рез не­сколь­ко лет по­сле воз­вра­ще­ния на ро­ди­ну поч­ти все на­вы­ки ис­пан­ской ре­чи им бы­ли ут­ра­че­ны. По­это­му Куз­не­цов из­на­чаль­но не мог стать пе­ре­вод­чи­ком-ра­бом. Он чуть ли не с пе­лё­нок вёл се­бя преж­де все­го как со­пер­ник.

Ес­ли не счи­тать юно­ше­с­ко­го ув­ле­че­ния Джор­д­жем Бай­ро­ном, Джо­ном Кит­сом и Ар­тю­ром Рем­бо, Куз­не­цов как пе­ре­вод­чик на­чал с пе­ре­ло­же­ний ады­гей­ских по­этов". далее http://www.litrossia.ru/2012/39/07426.html

 


January 2013

S M T W T F S
  123 45
67 89 101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 05:36 pm
Powered by Dreamwidth Studios